Jan 15,2012 Темы: Беларусь

В.В. Воронович, Военная академия, доцент

В соответствии с учредительными документами в качестве приоритетной цели блока заявлено обеспечение свободы и безопасности всех членов упомянутого альянса в Европе и Северной Америке согласно принципам и нормам, букве и духу Устава ООН с использованием (при возникновении потребности в этом) не только политического влияния, дипломатических средств и методов, но и военного потенциала всего НАТО для нейтрализации существующих и предупреждения возникновения новых угроз, вызовов, рисков безопасности на территории ответственности упомянутой международной структуры.

В данном контексте нельзя пренебрегать очевидными фактами не только весьма вольной трактовки политическим и военным руководством как государств-членов, так и альянса перечисленных выше и многих других международно-правовых документов, но и превышения собственных полномочий, попыток подменить Совбез Организации Объединенных Наций в решении ключевых вопросов международных отношений, выйти за рамки согласованного с мировым сообществом мандата.

Неслучайно еще в утвержденной на Вашингтонском саммите
23–24 апреля 1999 года предыдущей Стратегической концепции НАТО главной целью блока в среднесрочной перспективе названо дальнейшее укрепление и расширение в сочетании с необходимостью жестко придерживаться следующих основополагающих принципов:

1) безопасность государств – членов НАТО неделима: нападение на одного из них одновременно является нападением на всех, в том числе и на США (п. 41);

2) присутствие обычных и ядерных сил США в Европе является жизненно важным  для ее безопасности, которая неотделима о безопасности Северной Америки (п. 41);

3) НАТО вправе «содействовать эффективному предотвращению конфликтов, включая осуществление операций в ответ на кризисы» (п. 10), «в том числе вне пределов территории союзников» (п. 52), а также «операций в ответ на кризисы, не предусмотренные ст. 5 Североатлантического договора» («non-Article 5 crisis response operations»);

4) главная цель ядерных сил членов альянса – преимущественно политическая: сохранить мир и предотвратить насилие и войну в любой ее форме (п. 62).

Как видим, ряд перечисленных положений, которые были зафиксированы в фундаментальных документах альянса на рубеже веков и развиты в принятой на Лиссабонском саммите НАТО в ноябре 2010 года новой стратегии «Active Engagement, Modern Defense», а также самостоятельное делегирование себе «права» разворачивать военные действия за пределами территории стран – участниц блока прямо противоречат ст. 2 Устава ООН о мирном урегулировании споров и неприменении силы в международных отношениях, равно как и ст. 24, возлагающей основную ответственность за поддержание мира исключительно на Совет Безопасности ООН.

Именно поэтому уже десятилетием ранее никого не могли обмануть зафиксированные в официальных документах, в том числе стратегического свойства, главные задачи НАТО, среди которых не только собственно военные и военно-политические, но и вполне нейтральные аспекты:

- оставаться ключевым элементом, гарантом надлежащего функционирования системы обеспечения безопасности и стабильности в Евро-Атлантическом регионе;

- служить площадкой, идейно-правовым и организационным форумом для подготовки и оперативного проведения консультаций по проблемам безопасности с выработкой практических рекомендаций, предложений и вариантов их согласованного решения;

- осуществлять сдерживание и защиту от применения силы и любой угрозы агрессии против любой из стран – участниц НАТО;

- активно участвовать в мероприятиях по миростроительству и продвижению в актуальную парадигму международных отношений средств, методов, прикладных инструментов превентивной дипломатии, способствуя эффективному предотвращению конфликтов и кризисному регулированию;

- содействовать интенсификации диверсифицированного и комплексного партнерства, сотрудничества и диалога с другими государствами Евро-Атлантического региона.

При этом в редакционной статье журнала Немецкого совета по международным отношениям за июнь 2011 года главный редактор (Tausendfreund R.H.) особо подчеркивает: «Новая Стратегическая концепция НАТО… демонстрирует не новые амбиции, а надежды на преодоление кризиса доверия» [8].

Только вот как совместить и без того призрачные иллюзии относительно возвращения утраченного доверия  с вполне реальной перспективой проведения в с соответствии с новой Стратегией «в ответ на кризисы» операций, «в т.ч. вне пределов территории союзников по НАТО (п. 52)» [1, с. 28], деликатно называемых «операциями в ответ на кризисы, не предусмотренные статьей 5 Североатлантического договора» (non-Article 5 crisis response operations) и проводимых «без поддержки принимающей стороны» (впрочем, наверняка и без санкции Совбеза ООН), разработчики документа и лидеры стран-участниц умалчивают. И вполне понятно почему. Равно как столь же очевидной становится необходимость учитывать этот и многие другие аспекты в рамках белорусского военного строительства.

Обратимся к другим, не менее важным документам. Ключевые тезисы Стратегии национальной безопасности США, одобренной администрацией Б. Обамы в 2010 году Национальной стратегии безопасности (2010 United States National Security Strategy) таковы:

- «Все нации должны уважать роль, которую военные с четким мандатом могут играть в установлении мира» [7, с. 38];

- «Наши вооруженные силы продолжают обеспечивать поддержание нашей национальной безопасности и глобального лидерства» [7, с. 39];

- «Периодически военная сила может быть необходима для того, чтобы защитить нашу страну и союзников или восстановить мир и безопасность, включая защиту гражданских лиц, столкнувшихся с тяжелым гуманитарным кризисом» [7, с. 47].

Сформулировано слишком общо, чтобы обольщаться относительно судьбы тех стран или политических лидеров, которые посмеют перейти дорогу американскому гегемону, особенно если вспомнить слова президента Б. Обамы по поводу вручения ему Нобелевской премии мира, когда, рассуждая о праве на т. н. «гуманитарную интервенцию», американский лидер заявил следующее: «Я бы хотел оставить за собой право действовать единолично, если необходимо защитить мою нацию» [7, с. 49].

Впрочем, еще с начала 1990-х годов в качестве стратегической Соединенные Штаты сформулировали задачу «долгосрочного сохранения и упрочения образовавшегося единоличного лидерства» [2, с. 69], несмотря на очевидную усталость от своей слишком дорогостоящей «миссионерской» и «направляющей» функции даже в рамках НАТО. Зафиксированные документально соответствующие тезисы гласят: «Руководствуясь здравым смыслом и интересами самообороны, Америка будет принимать меры против… возникающих угроз еще до того, как они окончательно сформируются… или достигнут наших границ. И хотя США будут постоянно стремиться заручиться поддержкой международного сообщества, мы, не колеблясь, будем действовать на свой страх и риск, если это потребуется…» [1, с. 42].

Более того, опять же не единожды официально заявлено, что «США давно отстаивали право на упреждающие действия для нейтрализации реальной угрозы нашей национальной безопасности… даже если существует некоторая неопределенность относительно времени и места нападения врага. Чтобы упредить противника и не допустить таких враждебных действий с его стороны, США, если необходимо, будут действовать превентивно» [1, с. 42]. В то же время руководство американского государства абсолютно серьезно считает, что «другие страны не должны использовать превентивность в качестве предлога для агрессии», ибо сами Соединенные Штаты якобы «не будут использовать силу во всех случаях с целью предотвращения возникающих угроз» [1, с. 43]. И совершенно неудивительным представляется мнение экспертов Оксфордского университета, которые полагают: «Существует опасность, что Обама, подобно своему предшественнику, предпочтет действовать согласно «закону 9/11», нежели нормам (международного) права…» [7, с. 53].

В этой связи руководство КНР – стратегического союзника Республики Беларусь –  не единожды подчеркивало, что «ускорение глобализации усилило взаимозависимость между странами и одновременно конвергенцию и столкновение интересов, а международные переговоры и сотрудничество идут рука об руку с соревнованием» [6, с. 2]. Несомненно, этот тезис требует внимания при разработке и осуществлении любых мероприятий в рамках внутренней и внешней политики Беларуси, направленных на укрепление безопасности страны, в том числе при использовании формата взаимодействия с международными организациями.

Очевидно, что проблемы безопасности в 90-х годах ХХ века приобрели дополнительную остроту, которую сохраняют до сих пор.  На современном этапе значительно увеличивается количество, расширяется масштаб воздействия, усиливается степень негативного влияния на устойчивое развитие (причем на всех уровнях) различных угроз, вызовов и рисков безопасности. Во многом это связано с опасностью неконтролируемого распространения оружия массового уничтожения, терроризма (чей удар в 2011 году ощутила на себе и несмотря ни на что нашла в себе силы быстро ответить и Беларусь), а также религиозного экстремизма, увеличения объемов наркоторговли и нелегальной миграции населения, общемирового роста числа локальных вооруженных конфликтов и экологических бедствий.

Не следует забывать о наблюдаемой ныне   взаимосвязи между терроризмом и наркобизнесом, итогом чего стало внедрение в международный дискурс термина «наркотерроризм», обозначающего кооперацию террористов и распространителей наркотиков. Помимо изложенного, транснациональные преступные сообщества не прекращают попытки если не взять под контроль, то серьезно влиять на  важные отрасли экономики стран мира, формируют значительные теневые капиталы, пытаясь вторгнуться  в деятельность государственных властных структур и обеспечить принятие выгодных для себя решений, что категорически нельзя исключать и в Республике Беларусь. От скорейшего и эффективного решения указанных проблем зависит как существование человечества в целом, так и выживание отдельных государств. Неслучайно концептуальное обеспечение защиты национальной безопасности Республики Беларусь продолжает постоянно совершенствоваться, что во многом объясняется стремлением искать наиболее удачные ответы на традиционные и качественно новые угрозы, вызовы и риски.

Закономерным в этой связи представляется и тот факт, что Республика Беларусь открыла свое Постоянное представительство при Организации Североатлантического договора в Брюсселе, а при штабе Объединенных вооруженных сил НАТО был создан Пункт по координации партнерства (ПКП), способствующий упорядоченному и скоординированному взаимодействию в определенных в соответствующих соглашениях сферах.

Особо отметим, что дополнительную сложность совершенствованию правового и теоретико-методологического обеспечения национальной безопасности республики в указанном сегменте придает неоднозначность, а порой и полярность суждений отечественных и зарубежных экспертов относительно перспектив модернизации блока в среднесрочной перспективе. Одни полагают, что «маргинализация традиционного западного альянса неизбежна» [3, с. 92] особенно в условиях «кризиса идентичности самой НАТО», имеющего следствием бесконечные попытки «продемонстрировать свои мышцы» в стиле «меньше интеллекта – больше силы» [5, с. 29–30], а другие столь же безаппеляционно убеждены: «в течение ближайших десяти лет альянс будет стремиться занять позицию ведущей мировой, причем ядерной, структуры в сфере международной безопасности, отвечающей как за противодействие новым угрозам, так и кризисное регулирование» [4, с. 47].

Тем не менее, несмотря на существенные и весьма принципиальные разногласия в подходах к обеспечению европейской и глобальной безопасности, диаметрально противоположные оценки специалистов относительно ближайших и долгосрочных перспектив данного блока, с учетом значительного влияния, которое оказывает альянс на эту сферу, Республика Беларусь неизменно стремится к поддержанию сбалансированных и ориентированных на рабочее взаимодействие отношений в интересующих обе стороны областях.

Подобная взвешенная позиция экспертами только приветствуется, поскольку в контексте расширения конструктивного политического диалога, налаживания практического сотрудничества  в части предупреждения чрезвычайных ситуаций и ликвидации их последствий, борьбы с терроризмом, наркотрафиком, торговлей людьми, контрабандой ядерных, химических, биологических материалов, а также организации научной и научно-технической кооперации не следует пренебрегать внушительным набором инструментов и механизмов, диверсифицированной ресурсной базой, которыми обладает НАТО, хотя, безусловно, динамика нашего взаимодействия отличается явной неровностью и признаками стенокардии, а перспективы его все же весьма туманны.

Особо отметим, что руководством Беларуси были тщательно изучены и учтены в ходе военного строительства в XXI веке не только планы США и их союзников по формированию в Европе более мощного, нежели предыдущий вариант, третьего позиционного района ПРО, но и принятые на Вашингтонском и последующих саммитах НАТО положения коалиционной стратегии альянса (стратегии «гибкого реагирования»), в соответствии с которыми для эффективного противостояния угрозам безопасности, возникающим за пределами его границ, де-факто не только существенно увеличивалась зона ответственности блока, подтверждалась целесообразность постоянного совершенствования всех сил и средств войск участников, но и ликвидировалась такая важнейшая категория, как «стратегический баланс».

Безусловно, белорусское государство не может не реагировать и на отмеченную в 2010 году интенсификацию военной активности в Балтийском регионе, целенаправленное оборонное строительство и техническую модернизацию вооруженных сил сопредельных стран в сочетании с резким увеличением количества совместных мероприятий оперативной и боевой подготовки сил НАТО на их территории и прилегающей акватории Балтики.

Именно поэтому, участвуя в соответствующей программе, Беларусь сознательно стремится развивать конструктивный диалог по всем актуальным проблемам безопасности в рамках Совета евроатлантического партнерства, поскольку справедливо рассматривает это направление международного взаимодействия как чрезвычайно важное для обеспечения национальной безопасности страны, ее дальнейшей интеграции в общеевропейскую структуру безопасности и предотвращения возникновения в Европе новых разделительных линий.

Литература

  1. Котляр В. С. Международное право и современные стратегические концепции США и НАТО: Автореф. дис. … докт. юрид. наук: 12.00.10 / Дипломат. академия МИД РФ. – М., 2007.
  2. Кулагин В. М. Международная безопасность. – М.: Аспект-пресс, 2006.
  3. Минаев Ю. А. «Атлантизм» переживает трудные времена, а что в будущем? // Междунар. жизнь. – 2010. – № 7. – С.89–92.
  4. Петровский П., Дедушкин В. Куда идет НАТО? // Междунар. жизнь. – 2010. – 12. – С. 46–57.
  5. Рогозин Д.О. НАТО точка РУ. – М.: Эксмо; Алгоритм, 2009.
  6. China´s foreign affairs. 2007. – Beijing: Department of Policy Planning, Ministry of Foreign Affairs, 2007.
  7. Gray C. President Obama's 2010 United States National Security Strategy and International Law on the Use of Force // Chinese Journal of International Law. – 2011. – № 5. – Р. 35–53.
  8. IP – Global edition. The Journal of the German Council on Foreign Relations. – 2011. – May/June. – Vol. 12. – Р. 1.

Международная безопасность и НАТО в новых условиях (сборник материалов международного семинара, Минск, 15-16 декабря 2011 года)