Nov 30,2010 Темы: Беларусь

Даже если Республика Беларусь и хотела бы не иметь ничего об­щего с НАТО, ей бы это вряд ли удалось. Как известно, три из пяти ее непосредственных соседей уже входят в Североатлантический альянс, Украина находится на перепутье, а Россия выступает в ка­честве его главного антагониста. Сложность ситуации нашла свое отражение в не всегда последовательном поиске оптимального вза­имодействия с этой организацией.

В первые годы независимого существования Беларуси  эти отношения в целом развивались нормально. В 1992 г. Беларусь была принята в Совет Североатлантического сотрудничества, стала ас­социированным членом Североатлантической ассамблеи (ныне — Парламентская ассамблея НАТО). Этому способствовали основные тенденции тогдашней белорусской внешней политики. Руководство страны стремилось сделать республику нейтральным государством, но реально оценивало роль НАТО в системе европейской и между­народной безопасности.

В тот период широкое распространение получили военные ин­спекции НАТО, совместные действия в сфере контроля над воору­жениями, работа по конверсии, налаживание контактов между во­енными, сотрудничество в области науки. Многие белорусские по­литики, сотрудники государственных структур, общественные деятели, журналисты посетили штаб-квартиру альянса в рамках ин­формационных поездок. Важным этапом в развитии двустороннего сотрудничества стал визит в Беларусь генерального секретаря НАТО Манфреда Вернера, состоявшийся в ноябре 1992 г.

Главный интерес альянса заключался в выполнении белорус­ской стороной договоров о сокращении вооружений, в том числе полный вывод с ее территории ядерного оружия, в изучении поли­тической и военно-политической ситуации в стране, в информиро­вании белорусского руководства о задачах Североатлантического блока в новых условиях. Не последнее место занимало также раз­рушение в массовом сознании белорусов сформированного в годы «холодной войны» образа НАТО как извечного врага.

Ситуация стала меняться в 1994 г. В январе на саммите альянса была подтверждена его готовность к приему новых государств из Централь­ной и Восточной Европы. Был также одобрен рамочный документ программы «Партнерство ради мира», к участию в которой были при­глашены все государства — члены ССАС и СБСЕ. А в июле Президен­том Республики Беларусь был избран Александр Лукашенко.

Правда, поначалу на рассматриваемом направлении существен­ных изменений не произошло: новый глава государства подтвердил неизменность политики нейтралитета и безъядерного статуса стра­ны. Затем недовольство официального Минска было сконцентри­ровано на ожидавшемся вступлении в НАТО Венгрии, Польши и Чешской Республики. В феврале 1995 г., под предлогом возникнове­ния в связи с этим для Беларуси военных угроз, официальные вла­сти приостановили выполнение Договора об обычных вооружен­ных силах в Европе.

Позже инцидент был исчерпан, но фактически с того момента резко отрицательная позиция по отношению к расширению НАТО стала одной из главных составляющих внешнеполитической линии руководства Беларуси, хотя в 1997 г. оно все же согласилось на при­соединение страны к Совету Евроатлантического партнерства, за­менившему ССАС.

В дальнейшем ситуация обострялась неоднократно: в связи с косовским кризисом; после конфликта вокруг Консультативно- наблюдательной группы ОБСЕ; из-за идеи Соединенных Штатов пе­реместить из Германии, в частности в Польшу, ряд своих военных баз.

Справедливости ради, следует признать, что белорусские власти несколько раз предпринимали попытки «наведения мостов». Одна­ко, как правило, это происходило, когда белорусско-российские от­ношения заходили в очередной тупик. В других случаях подобные намеки на готовность к взаимодействию были следствием несколь­ко преувеличенного представления о роли и месте Республики Бе­ларусь в мировой и европейской политике. В частности, чрезвычай­но активно выражалось желание подписать с НАТО документ, ана­логичный Основополагающему акту НАТО—Россия или Хартии об особом партнерстве между НАТО и Украиной.

С течением времени острота взаимоотношений начала несколь­ко спадать. Например, еще одно расширение альянса в 2004 г., в ре­зультате которого Беларусь оказалась граничащей уже с тремя его членами, в Минске энтузиазма не вызвало, но заявления были за­метно более сдержанными.

Разумеется, это не означает, что точка зрения белорусских вла­стей кардинально изменилась. В адрес альянса периодически про­должают звучать критические высказывания, регулярно прово­дятся военные учения с антинатовской направленностью, весной

2005   г. «по техническим причинам» было отложено уже согласован­ное открытие в Минске информационного пункта альянса, которо­го, кстати, нет и по сегодняшний день.

Естественно, руководство НАТО время от времени также кри­тикует официальный Минск. Так, после прошедших в Беларуси в  2006 г. президентских выборов генеральный секретарь Яап де ХоопСхеффер осудил условия, в которых прошла избирательная кампа­ния, и призвал белорусские власти предпринять шаги для соблюдения евроатлантических демократических стандартов, включая те, приверженность которым они объявили в рамках программы «Парт­нерство ради мира» (ПРМ). В то же время на обострение отноше­ний альянс, в отличие от Евросоюза, не пошел.

И все же взаимодействие постепенно расширяется. Сотрудники штаб-квартиры НАТО отмечают, что со стороны Министерства оборо­ны Беларуси есть искреннее стремление к этому. Да и личные контакты с белорусскими военными, имеющими отношение к данному вопросу, подтверждают отсутствие у них каких бы то ни было комплексов.

Современное состояние отношений можно охарактеризовать как осторожное сближение при отсутствии общих ценностей». Отсюда следует, что десятилетнее противоборство было ненужным: из-за противодействия Беларуси альянс не отказался от каких-либо сво­их планов и в то же время нет оснований говорить и о каком-то уси­лении военной угрозы Запада. Можно предположить, что белорусское руководство поняло безосновательность своих прежних опасе­нии, а упомянутые элементы сохраняющейся конфронтации представляют собой лишь затухающую волну.

Следует отметить, что весьма значительную роль, к сожалению, негативную, сыграла в отношениях Беларуси с НАТО Россия. Как известно, Москва никогда не была в восторге от самого существова­ния альянса, хотя на рубеже веков и пошла на расширение взаимо­действия с ним. Но, судя по всему, сравнительно недолгий период нетерпимости заканчивается.

Россия вернулась к формированию образа врага, возобновила борьбу за сферы влияния, подбирая себе сомнительных союзников на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. Утверждая, что мир стал многополярным, она в то же время мечтает о возвращении его биполярности и пытается вести себя как один из двух полюсов, не имея достаточных оснований претендовать на эту роль. Сожаление по утраченному статусу великой державы и стремление к восста­новлению имперского величия, свойственные определенной (при­чем достаточно значительной) части российского общества, созда­ют ситуацию, которая не способствует укреплению безопасности.

В подобных условиях возрождается подозрительность, возоб­новляется поиск врагов, препятствующих возвращению того, что якобы по определению не только необходимо, но и всегда было при­суще России — оказывать влияние на события в любой точке зем­ного шара.

Особое негодование в Москве вызывает стремление грузинского и украинского руководства присоединить к альянсу свои страны. Это воспринимается как прямая угроза стратегическим интересам, отбрасывание к геополитическим рубежам XVIII в. и т. п. Еще более болезненным подобное восприятие становится в результате осозна­ния окончательного ухода Украины, ибо при таком развитии собы­тий о надеждах вернуть ее под свой контроль Кремль действитель­но может забыть.

А каким образом вступление Украины в НАТО, пусть пока гипо­тетическое, может сказаться на Беларуси? Как представляется, по­ложительный момент будет заключаться в том, что наши граждане смогут воочию убедиться, что альянс не представляет какой-либо угрозы, коль скоро очень близкий нам народ не побоялся связать с ним свою судьбу. В этом случае эмоциональный эффект будет на­много сильнее, нежели при вступлении в НАТО Польши или стран Прибалтики, которые воспринимаются населением Беларуси более отчужденно.

Вместе с тем, о следовании Беларуси украинскому примеру го­ворить не приходится. В периоды обострения отношений между Россией и Западом политический вес нашей страны во внешней политике Москвы возрастал, что позволяло российскому руковод­ству требовать дополнительных экономических и иных преферен­ций. Окончательный же уход Украины вообще создаст для Белару­си чрезвычайно благоприятный фон.

Это может побудить Кремль удержать ее от подобных попыток использовать имеющийся у него весьма солидный экономический «пряник». И, наоборот, в условиях ее сегодняшней колоссальной экономической зависимости этот «пряник» может быть элементар­но трансформирован в «кнут».

Таким образом, внешние обстоятельства отнюдь не благоприят­ствуют присоединению Беларуси к НАТО. Точно так же не суще­ствует к тому и внутренних предпосылок.

Пример той же Украины показывает, что при отсутствии обще­ственного согласия по вопросу вступления в альянс в стране могут возникнуть серьезные внутриполитические проблемы. В Беларуси же можно говорить, скорее, о согласии в отрицании такой возможно­сти. Упомянутое снижение в восприятии граждан Беларуси уровня опасений, вызванного существованием НАТО, вовсе не означает их готовность немедленно начать движение в направлении последней.

Согласно данным независимых социологических исследова­ний, на протяжении последних двух лет положительный взгляд на НАТО постоянно имели только около 20 % белорусского населения, тогда как отрицательный — в 3 раза больше. При этом приведенные показатели очень мало зависели от возраста (за исключением, раз­умеется, пенсионеров) и уровня образования респондента. Лишь лица с незаконченным высшим образованием, т. е. студенты, пока­зали уровень доверия в 35 %.

В целом положение дел кардинально не изменилось, и считать, что возврат к прошлому жесткому противостоянию нашей страны и НАТО невозможен, было бы крайне наивно. Не стоит ожидать, что нынешнее белорусское руководство когда-нибудь радикально повернет свой внешнеполитический курс и пойдет на полномасштабное сближение с евроатлантическими институтами, включая НАТО.

Конечно, гипотетически вступление Беларуси в альянс в результате возникновения неких новых глобальных политических вызовов категорически исключать было бы, наверное, непра­вильно. Начальник центра исследований геополитики Института социальпо-политических исследований при Администрации Президент Республики Беларусь Валерий Суряев еще в 2004 г. допустил, что такой, казалось бы совершенно невероятный шаг, окажется возможным через десяток-другой лет в условиях, например, исламистской или китайской экспансии.

Но на практике, учитывая вышеупомянутые реалии — резко от­рицательную позицию России и отсутствие позитивного отношения к такому шагу у основной массы белорусского населения, — можно быть уверенным, что подобный вопрос вряд ли окажется на повестке дня в обозримом будущем.

Естественно, трудно ожидать, что НАТО решит изменить своим ценностям ради расширения сотрудничества с Беларусью. Тем не менее, альянс не может не обращать внимания на Беларусь, хотя бы потому, что граничит с ней. Поэтому он не будет уходить от об­суждения конкретных вопросов взаимодействия.

Среди наиболее перспективных направлений — использование воздушных путей, противодействие террористической угрозе энергической инфраструктуре, предотвращение и ликвидация последствий чрезвычайных ситуаций и стихийных бедствий. Еще одной темой может стать энергетическая безопасность, так как в послед­ние два года вопросы ее обеспечения занимают все большее место в повестке дня НАТО.

С другой стороны, очевидно, что при возобновлении конфрон­тации Беларусь окажется на задворках европейской политики, по­скольку выстроить отношения с Западом на своих условиях ей не удастся. К тому же следует учитывать, что развитие отношений с Россией в последнее время также имеет негативную тенденцию. В связи с этим официальный Минск, скорее всего, тоже будет избегать реального обострения отношений.

В итоге на современном этапе можно говорить о сохранении вза­имодействия пусть не на слишком высоком, но стабильном уровне.

Беларусь оказалась между двумя противостоящими друг дру­гу большими силами. Однако создавшееся положение вовсе не вы­нуждает непременно становиться на ту или другую сторону. Это напоминает ситуацию, в которой в период «холодной войны» оказа­лась Австрия, сумевшая сохранить нейтралитет. Вдобавок острота нынешней конфронтации является несравненно меньшей, чем в те времена. Никто из серьезных военных аналитиков ни в России, ни на Западе не верит в возможность военного конфликта между Рос­сийской Федерацией и НАТО.

С учетом всех этих обстоятельств наилучший выход для нашей страны заключается в сохранении нейтрального статуса. Возможно, такой выход и нельзя считать идеальным, однако приведенная ана­логия с Австрией показывает, что назвать его совсем уж плохим было бы явным преувеличением. В конце концов, несмотря на радикаль­но изменившуюся обстановку в Европе, та же Вена, будучи откровен­но приверженной евроатлантической солидарности, до сих пор не де­монстрирует стремления отказаться от своего нейтралитета.

Как представляется, в современных условиях и в среднесрочной перспективе ничто не препятствует и нашей стране занять подоб­ную позицию. В отношении же более отдаленного времени делать какие-то более или менее обоснованные прогнозы слишком сложно.

Федоров А. Ф., политический аналитик