Aug 15,2014 Темы: НАТО

А. А. Володькин, Национальная академия наук Беларуси, ведущий научный сотрудник

Принятие балтийских государств в Североатлантический Альянс весной 2004 г. стало важным политическим событием, которое символизировало, с одной стороны, твердую, прошедшую проверку временем, приверженность этих государств прозападному курсу, а, с другой — готовность ключевых стран Запада, несмотря на связанные с этим сложности, признать их частью западного сообщества. Однако в плане практического взаимодействия с НАТО приобретение  Литвой, Латвией и Эстонией статуса полноправных членов не повлекло быстрых и радикальных изменений. Как и в предшествовавшее вступлению десятилетие, основными направлениями их сотрудничества с Альянсом оставались: адаптация национальных систем обороны к требованиям и стандартам НАТО; специализация и поиск собственной ниши в рамках складывающейся в Альянсе системы «разделения труда» с целью продемонстрировать остальным членам этой организации, что, несмотря на свои скромные ресурсы, государства Балтии могут быть не только «потребителями» общей безопасности, но и вносить свой вклад в ее укрепление; и, наконец, то ради чего они, прежде, всего и стремились в Альянс — привлечение его ресурсов для укрепления собственного оборонного потенциала. Рассмотрим подробнее каждое из этих направлений.

Накануне вступления и в первые годы после него в государствах Балтии происходит пересмотр основ национального законодательства в сфере обороны и безопасности в сторону большей детализации форм и задач их взаимодействия с Альянсом. Так в 2003 г., на заключительной стадии подготовки к вступлению, Латвия приняла концепцию национальной обороны, направленную в первую очередь на формирование профессиональных вооруженных сил и их сотрудничество с военными структурами стран Альянса. А в 2007 г. была принята новая концепция национальной обороны Латвии, которая предусматривала приведение численности и боевого состава национальной армии к требованиям НАТО, оснащение войск современным вооружением и военной техникой, а также подготовку объектов инфраструктуры страны к использованию в интересах блока. В рамках этой программы были проведены мероприятия, по снижению затрат на содержание вооруженных сил и оптимизации их системы управления. В результате численность военнослужащих сократилась на 8%, а в войска поступили новые средства связи и виды вооружений, соответствующие стандартам НАТО. Литва в 2005 г. внесла дополнения в два ключевых документа в сфере безопасности и обороны страны – Закон об основах национальной безопасности 1996 г. и Стратегию национальной безопасности 2002 г. В последней национальная безопасность Литвы напрямую увязывается с эффективностью НАТО в обеспечении международной безопасности и стабильности.

Одним из основных требований Альянса к вступающим в него государствам является обязательство ежегодно выделять на оборонные нужды сумму, составляющую не менее 2 % от национального ВВП. Пока Эстония является единственной из балтийских стран, кто вплотную подошел к выполнению этого требования в 2010 г. Правда в следующем 2011 г. и она не смогла удерживать эту планку и сократила оборонные расходы до 1,86 % ВВП [3]. Что касается остальных государств Балтии, оборонные расходы Литвы оцениваются приблизительно в 1 % от ВВП, а Латвии — в 1,14 %. В последней из них сложилась особенно сложная ситуация с выполнением натовских критериев обеспечения национальной обороноспособности. В связи с последствиями мирового финансового кризиса в 2008 – 2010 гг. оборонный бюджет Латвии был сокращен почти вдвое. В опубликованном в октябре 2012 г. докладе  шведского оборонного агентства FOI под названием «Безопасность и обороноспособность государств Балтии» (The Security and Defensibility of the Baltic States) международные военные эксперты оценили нынешние возможности Латвии противостоять внешним угрозам, как гораздо более слабые в сравнении с Эстонией и Литвой. А в ходе разгоревшегося в прессе после его опубликования скандала эстонские военные обвинили латвийское руководство в нецелевом расходовании оборонного бюджета и приписках с целью произвести более благоприятное впечатление на НАТО. Впрочем, справедливости ради, нужно отметить, что и среди старых членов Альянса не все выполняют требование об оборонном бюджете в 2 % от ВВП.

В силу ограниченности внутренних ресурсов и стремления к максимальной интеграции в военную систему НАТО основной целью реформирования вооруженных сил во всех трех странах становится формирование небольших по численности, но хорошо оснащенных профессиональных армий, отличающихся высокой мобильностью и способных участвовать в военных операциях Альянса за пределами своей национальной территории. С этой целью в 2007 г. Латвия, а в 2008 г. И Литва полностью перешли от призывного способа комплектования личного состава вооруженных сил к контрактному. В Эстонии, хотя и сохраняется в силе закон о всеобщей воинской повинности, подавляющее большинство действующего состава вооруженных сил (приблизительно 3500 из 5500) составляют профессиональные военнослужащие-контрактники.

Стремясь сформировать международный имидж активных и надежных союзников НАТО, страны Балтии еще задолго до своего принятия в Альянс начали участвовать в его миротворческих операциях. Например, уже в 1997 г. В миротворческой миссии НАТО в Боснии и Герцеговине принимала участие эстонская разведывательная рота, а также военный персонал из Латвии и Литвы. Все три государства принимали участие в миротворческих операциях в Косово и Ираке. В 2002 г. Эстония и Литва, а в 2003 г. И Латвия направили свои военные контингенты для участия в действующих под руководством НАТО Международных силах содействия безопасности в Афганистане (ISAF). По состоянию на 10 мая 2012 г. в составе ISAF было задействовано 237 военнослужащих Литвы, 175 — Латвии и 153 — Эстонии. Однако на протяжении последнего года Латвия сократила свой контингент до 27 человек. Численный состав литовского и эстонского контингентов существенно не изменился и по состоянию на 3 декабря составил 240 и 150 человек соответственно. Кроме того, военные подразделения Эстонии и Латвии (с 2006 г.) входят в состав созданных в 2003 г. «Сил реагирования НАТО» (NATO Response Force – NRF).

Помимо активного совместного участия в военных операциях НАТО на территории третьих стран, государства Балтии осваивают и более индивидуальные сферы специализации внутри Альянса. Так, если Латвия, по мнению генерального секретаря НАТО Андерса Фога Расмуссена, особенно преуспела в обеспечении коммуникаций для сил Альянса в Афганистане, то Эстония — в объединении усилий его стран для противодействия кибертерроризму, а Литва — в актуализации вопросов энергетической безопасности. В этой связи следует вспомнить о концепции центров передового опыта НАТО (Centers of Excellence) утвержденной в конце 2003 г. Этим новым структурам отводилась роль основных генераторов экспертных знаний в той или иной сфере деятельности Альянса. При этом центры передового опыта НАТО не должны дублировать друг друга, координируя свою деятельность под управлением главного командования по трансформации НАТО в Норфолке (штат Вирджиния, США). Первые подобные структуры были аккредитованы в 2005 – 2006 гг. в Германии и Турции. После массированных кибератак на информационные системы Эстонии в 2007 г., руководство страны занялось активной разработкой национальных программ киберзащиты. Успехи в данной сфере привели к открытию в мае 2008 г. В Эстонии Центра изучения передового опыта НАТО в области кибербезопасности. Что касается Литвы, ее богатый опыт в реорганизации энергетики с целью снижения зависимости от поставок российских энергоресурсов способствовал одобрению на саммите НАТО в Чикаго идеи открытия в этой стране Центра передового опыта НАТО по энергетической безопасности (Energy Security Centre of Excellence (ENSEC COE)). Выступая на заседании Совета НАТО в Чикаго, президент Литвы Даля Грибаускайте охарактеризовала направления деятельности новой организации следующим образом: «он будет давать оценки, рекомендации и предложения по поводу эффективных энергетических решений в военной сфере, будет участвовать в разработке образовательных и учебных программ, проводить научные, технические и академические исследования». Аккредитация этого центра на базе центра энергетической безопасности Литвы в г. Вильнюс завершалась 12 октября 2012 г.

Что касается привлечения ресурсов НАТО для укрепления обороноспособности стран Балтии, это направление сотрудничества было, пожалуй, наиболее проблемным. Еще в период дебатов конца 1990-х – начала 2000-х гг. о возможности принятия Литвы, Латвии и Эстонии, Альянс столкнулся со сложной дилеммой. С одной стороны, страны Балтии не скрывали, что стремятся в НАТО, прежде всего, ради защиты от предполагаемой угрозы со стороны России. С другой стороны, сама Россия, с которой Альянс стремился выстроить отношения стратегического партнерства, категорично заявляла, что будет рассматривать принятие соседних государств в военный блок под руководством США, как недружественный шаг. В такой ситуации страны НАТО стремились убедить Москву, что принятие государств Балтии, прежде всего, является актом политической поддержки их последовательного стремления к интеграции в западное сообщество, и не в коем случае не направленно против безопасности самой России. Чтобы подтвердить эти намерения на практике и лишний раз не раздражать российское руководство, Альянс воздерживался от размещения на территории своих новых балтийских членов крупных военных объектов и даже от разработки стратегических планов обороны их территории в случае возникновения военной угрозы, за что неоднократно получал жалобы и упреки со стороны Литвы, Латвии и Эстонии в том, что НАТО игнорирует их оборонные интересы и вообще считает их второсортными членами. Впрочем, существует и иное мнение о причинах подобной политики Альянса. Так, генерал шведской армии К. Неретнекс аргументирует, что в силу уязвимого стратегического положения стран Балтии, при возникновении реальной угрозы со стороны России НАТО просто не успеет развернуть на их территории военные силы достаточные для эффективной обороны.

Так или иначе, но на протяжении нескольких лет после принятия стран Балтии действия НАТО по укреплению их обороноспособности в основном ограничивались патрулированием и мониторингом их воздушного пространства, проведением совместных учений и поставками вооружений и военной техники для переоснащения национальных вооруженных сил в соответствии с натовскими стандартами  (в том числе и на безвозмездной основе — в рамках американской программы «Foreign Military Financing»). Разработка же стратегических планов обороны их территории в случае военной угрозы была начата Альянсом в ответ на регулярные просьбы Литвы, Латвии и Эстонии лишь в 2008 г. после российско-грузинского военного конфликта. Однако и в последующие полтора года внутри НАТО не было единства по поводу целесообразности принятия этих планов. Позиция США и восточноевропейских членов НАТО в этом вопросе расходилась с позицией Германии, Франции и Италии. Лишь к началу 2010 г. американцам удалось переубедить руководство Германии и, как свидетельствуют секретные дипломатические документы США, обнародованные порталом WikiLeaks, именно она формально стала инициатором принятия Альянсом 22 января 2010 г. регионального оборонного плана «Eagle Guardian» («Орел-защитник»), который охватывал территорию Польши и трех государств Балтии. Но, как видно из тех же обнародованных источников, этот план, принятый «во избежание ненужных обострений с Россией» в обстановке секретности, в обход стандартной процедуры принятия решений в НАТО, больше напоминал политический проект, чем реальный военный план — в частности, его согласование шло по линии Госдепартамента и дипломатических представительств США без участия Пентагона и ЦРУ. Британская газета «The Guardian» также приводит интересную информацию, что переубедить Германию американцы смогли лишь после компромисса со странами Балтии, по которому в обмен на предоставление им новых гарантий безопасности в виде стратегических планов защиты, они должны улучшить отношения с Россией и присоединиться к проводимой американским президентом Б.Обамой политике «перезагрузки» в отношении Москвы.

Таким образом, приняв страны Балтии в свои ряды, Североатлантический Альянс вовсе не спешил принимать их видение угроз безопасности в Европе и предпринимать решительные шаги по увеличению своего военного присутствия в регионе, которые могли бы вызвать обострение отношений с Россией. Естественно это вызвало определенное разочарование в военных и политических кругах балтийских государств. С другой стороны, успешное решение такой важной задачи своей внешней политики, как достижение полноправного членства в Альянсе, безусловно, способствовало их более уверенному позиционированию на международной арене и активизации отношений с восточными соседями, в том числе, с  Беларусью.

Литература